Премия для диссидента, или Три «Фэ» от Пенроуза

( Текст из параллельного проекта kiwi-arXiv )

Нобелевскую премию не раз присуждали диссидентам от политики и/или литературы — достаточно вспомнить имена Александра Солженицына и Иосифа Бродского, Чеслава Милоша или Гао Синцзяня. В области физико-математических достижений, однако, выбор лауреатов-теоретиков всегда отчётливо тяготел к архиконсервативным взглядам, дабы не подрывать идейные позиции устоявшейся «точной науки». Ныне эта давняя традиция очевидно нарушена…

Все, кто интересуется делами науки, уже наверняка наслышаны, что Нобелевской премией по физике в 2020 году решено наградить троих учёных — за их теоретические и экспериментальные достижения в изучении космологических черных дыр. Половину премии — по теоретической линии — получает знаменитый математический физик Роджер Пенроуз, а остальное разделено поровну между экспериментаторами-наблюдателями в лице астрономов Райнхарда Генцеля и Андреи Гез.

Как сформулировано Нобелевским комитетом в официальном представлении, Пенроуз награжден за «открытие того, что образование черных дыр является точным предсказанием общей теории относительности», а Генцель и Гез — за «открытие сверхмассивного компактного объекта в центре нашей галактики».

Теоретик Роджер Пенроуз значительно старше астрономов-наблюдателей — в следующем году ему исполняется 90 лет. А собственно работа по черным дырам, за которую его ныне награждают, была проделана учёным в середине 1960-х. То есть свыше полувека тому назад…

Однако подобные факты из биографий нобелевских лауреатов уже давно не являются чем-то странным и удивительным. Куда более странно то, что Пенроуза вообще наградили. Невзирая на его известные научные дела и идеи, все последние десятилетия развиваемые учёным в отчётливо перпендикулярном, а нередко и вообще в противоположном направлении – относительно того, что общепринято в научном мейнстриме.

О сильно неортодоксальных, скажем так, взглядах и теориях Пенроуза в области систем искусственного интеллекта или квантового устройства сознания наверняка известно многим. Не раз и с подробностями рассказывалось об этом и на страницах сайта kiwi-arXiv. В частности, можно упомянуть тексты «Игры, в которые играет Пенроуз» и «Главная тайна Со-знания» .

Но вот о «перпендикулярных» взглядах Пенроуза на современную космологию с её теорией инфляции, на квантовую физику с её копенгагенской интерпретацией и на теорию струн с её множеством невидимых дополнительных измерений – обо всём этом пишут и говорят значительно меньше. Поэтому имеет смысл привлечь здесь один из текстов параллельного проекта kniganews, носящий название «Три Фэ от Пенроуза» и рассказывающий именно про это – в специфическом контексте Sci-Myst, то есть «научно-мистического расследования в масштабе реального времени».

Читать далее

Дешифрование кодов и смыслов биоэлектричества

На стыке трёх важных наук – биологии, физики, информатики – родилась и успешно развивается мощная дисциплина с целой чередой интереснейших открытий. Большая проблема в том, что чуть ли не каждое из достижений этой дисциплины означает подрыв устоявшихся догм официальной науки…

В свежем – за сентябрь 2020 – выпуске журнала The Scientist, освещающего всевозможные области наук о жизни, опубликована примечательная обзорная статья от профессора биологии Майкла Левина. Примечательна же она тем, что рассказывает о существенно иных – одновременно нетрадиционных и успешных – подходах к решению весьма давней и очень трудной научной проблемы: «Каким образом группы клеток кооперируются для построения органов и организмов» («How Groups of Cells Cooperate to Build Organs and Organisms,» by Michael Levin. The Scientist, September 2020).

По совершенно случайному, конечно же, совпадению месяцем раньше, в августе 2020, существенно иной журнал Physics Today, освещающий успехи и достижения в области науки физики, опубликовал другую обзорно-дискуссионную статью. Эта работа носит название «Не скрывается ли новая физика в живой материи?», а автором её является известный теоретик-космолог и по совместительству писатель-популяризатор науки Пол Дэвис («Does new physics lurk inside living matter?» by Paul Davies. Physics Today 73, 8, 34. August 2020).

В статье этой автор в предельно сжатом виде излагает, фактически, суть и выводы своей недавней книги «Демон в машине» («The Demon in the Machine,» by Paul Davies, 2019). Где развёрнуто показано, что для подлинно научного понимания и развития биологии нам насущно требуются физические законы совершенно нового типа – выстроенные на основе теории информации. Или, формулируя то же самое чуть по-другому, для выхода из очевидного ныне кризиса не-понимания Природы как в физике, так и в биологии, учёным насущно требуется объединить эти две науки в одну – с непременной опорой на компьютерно-информационные подходы…

Подробности о книге Дэвиса и о её несомненном успехе среди читающей-думающей публики можно найти в материале «Единая реальность бактерий и богов », однако нас здесь интересует вопрос несколько иной. Вопрос о том, что же такого интересного, собственно, в одновременном появлении двух совершенно разных, казалось бы, статей на разные темы, от разных авторов и в разных журналах – биологическом и физическом?

Самый простой и бесхитростный ответ на этот вопрос заключается в том, что именно Майкл Левин (автор статьи в биологическом The Scientist) является одним из главных героев статьи Пола Дэвиса в журнале о «Физике сегодня». Ну а для ответа куда более глубокого и содержательного понадобится подробнее рассказать о том, что именно делают ныне Левин и его коллеги-единомышленники на стыке биологии, физики и компьютерных наук…

Читать далее

Остроградский – Воеводский, или То, о чём не говорят

Жанр сравнительных жизнеописаний всегда таит в себе неожиданные открытия и удивительно мощные параллелизмы. При важном условии, конечно, чтобы герои для сравнения были выбраны правильно…

В одной из недавних публикаций СМИ, посвящённых памяти выдающегося русско-американского математика Владимира Воеводского (1966–2017), для его независимого и трудно сочетавшегося с мейнстримом типа личности в качестве ближайших аналогов упоминали Галуа и Гротендика. То есть знаменитейших французских математиков, вплоть до конца жизни так и не вписавшихся в общепринятые нормы научного сообщества.

Гениальный Эварист Галуа (1811–1832), правда, погиб от ранения на дуэли в совсем ещё юном возрасте, абсолютно не понятый и отвергнутый академическим миром, а признание и славу получил лишь много десятилетий спустя после смерти. Александр же Гротендик (1928–2014), напротив, получил мировое признание уже в молодости, однако вскоре сам отверг академическую науку с её «неправильными» порядками и традициями, укрылся отшельником в глухой провинции, и там в добровольной самоизоляции дожил до 86 лет.

Что же касается Владимира Воеводского, то хотя и он, несомненно, тоже руководствовался всегда лишь собственными правилами, однако сильно отличался от Галуа и Гротендика своим куда более бесконфликтным характером. То есть он никого не обвинял, ни на кого не обижался, а просто жил и работал так, как ему нравилось. Поэтому академическая наука, с одной стороны нередко напрягалась от того, что Воеводский всё и всегда делает «не как все», но со стороны другой это не мешало ей признавать высочайший класс и новаторский уровень его математических достижений.

Побочным эффектом этого «мирного сосуществования» разных подходов к деланию науки стало то, что наиболее странные из занятий Воеводского, абсолютно неподобающие для авторитетного академического учёного, – его целенаправленные исследовательские контакты с потусторонним миром – официальным научным сообществом просто игнорировались. Этих исследований как бы и не было вовсе, практически никто из коллег ими не интересовался, а во всех официальных биографических текстах о Воеводском про эти его дела вообще не упоминают.

Самое же интересное, что именно этот примечательный аспект в биографии Воеводского напрямую сопрягает его жизнь с биографией другого выдающегося учёного, одного из знаменитых российских математиков XIX века, Михаила Васильевича Остроградского (1801-1861).

Если копнуть имеющиеся жизнеописания Остроградского чуть поглубже, то совсем несложно увидеть, что в весьма зрелые уже годы убеждённый материалист и учёный вдруг испытал преображение, активно занявшись общением с потусторонним «духовным миром» – в точности так же, как и Владимир Воеводский полтора столетия спустя.

Более того, если аккуратно сопоставить известные вехи-эпизоды в биографиях двух выдающихся учёных, а также психологические особенности их независимых личностей, то становится очевидно, что Михаил Остроградский – это и есть самый близкий аналог Воеводского в истории математической науки.

А скорее всего, перед нами просто разные инкарнации-воплощения одной и той же талантливой сущности, высоко продвинувшейся в своей эволюции…

Читать далее

Васцилляция Хайда, научные табу и просто совпадения

Убийство Джордано Бруно и разбившиеся инопланетяне под Розуэллом, феномены погоды и загадки ядерной физики, отмена Индекса запрещённых книг и «Цикл индекса» в Википедии. Какая связь может быть между столь разными вещами? Связь тут обнаруживается отчётливая – если обращать внимание на детали и «просто случайные совпадения»… [Ранее опубликовано тут]

В 1948 году Ватикан прекратил издавать свой Индекс запрещённых книг, куда, в частности, входили все произведения Джордано Бруно. Несколько ранее, летом 1947, под городом Розуэлл, США, случилось падение летательного аппарата чрезвычайно необычного – инопланетного – вида. Местные военные, собравшие и спрятавшие обломки, сначала этот факт официально подтвердили, однако вскоре поспешно и нелепо сами себя опровергли.

Какая взаимосвязь может быть между двумя этими столь разными событиями? Кроме примерно одного и того же года в исторической хронологии, естественно. Взаимосвязь, если приглядеться, обнаруживается довольно интересная.

Спустя ровно полстолетия, в 1998 году, римский Папа Иоанн Павел II пригласил в Ватикан выдающегося российского математика Владимира Игоревича Арнольда. Впоследствии об этом визите Арнольд рассказывал так:

Наши беседы с Иоанном Павлом II были длительными и откровенными. Я прожил тогда в Ватикане несколько недель во время конференции Ватиканской академии наук, куда меня пригласили войти. Я, однако, отказался, сославшись на сожжение Ватиканом Джордано Бруно. Папа в ответ на мой отказ рассказал много интересного, в совершенно неформальных беседах.

Прежде всего он предложил вести эти беседы не по-французски, а «просто по-русски». Затем он объяснил, что Джордано Бруно, в отличие от Галилея, был осуждён за действительный проступок: он заявил, будто «наукой доказана множественность обитаемых миров». Бруно считал, что некоторые из них достигли более высокого уровня развития своей цивилизации, чем мы, и уже посылают нам сигналы, «к которым нужно только прислушаться».

«Откройте мне хоть одну внеземную цивилизацию — и я сразу реабилитирую Джордано Бруно!» — сказал мне папа.

На призыв папы «Откройте хотя бы одну…» имеет смысл обратить внимание.

В 1947 году инопланетяне вполне ясно предоставили людям Земли материальные свидетельства своего несомненного существования. Однако все эти вещи были поспешно и свирепо засекречены, что подтверждается тучей абсолютно достоверных документов и свидетельств (подробности см. в тексте «НЛО: история болезни»).

Ватикан, соответственно, уже в 1948 году аккуратно и без лишнего шума отказался от запрета на произведения Бруно, выжидая, так сказать, что будут делать теперь светские власти. А власти эти, как известно, далее в области раскрытия не сделали абсолютно ничего. Вместе с накоплением фактов ситуация с их засекречиванием стала только хуже. Соответствующим образом повёл себя и Ватикан. Раскройте известные факты об инопланетянах – и мы тут же реабилитируем Джордано…

#

Определённо имеет также смысл обратить внимание на время и место бесед, происходивших между Иоанном Павлом II и Владимиром Арнольдом. Год 1998, Папская академия наук. Что это за любопытное академическое заведение, и что ещё примечательного происходило тогда в данной области пересечения сфер науки и религии?

Читать далее

Фил Андерсон: Человек-эпоха и его наука

В последних числах марта 2020 этот мир покинул учёный-теоретик Филип Уоррен Андерсон. Для всех, кто понимал суть его достижений, давно было ясно, что Фил Андерсон – это великий физик. Подлинный масштаб его идей, однако, науке ещё только предстоит оценить и признать в будущем.

Время прихода, время ухода

В декабре 1923 года, с разницей в три дня, по разные стороны Атлантического океана родились два мальчика, которым во второй половине XX века удастся существенно изменить современной облик науки физики.

Первым, 12 декабря 1923, в г. Индианаполис, США, родился Филип Уоррен Андерсон. А ещё через пару дней, 15 декабря, в г. Кроуторн, Англия, появился на свет Фримен Джон Дайсон. И хотя их очень долгий и плодотворный путь в науке будет проходить по весьма разным траекториям, в итоге всё сложится так, что закончат они его в одном и том же месте – Принстон, штат Нью-Джерси, США. И что примечательно, уход произошёл фактически в одно и то же время: спустя 96 лет, в феврале-марте 2020, с разницей в один месяц.

Если обращать внимание на конкретные области научной работы этих учёных – а они практически не пересекались – то вполне можно сказать, что в остальном между Андерсоном и Дайсоном на самом деле было мало чего общего. Разве что ещё знаменитый дух инакомыслия, всегда заметно выделявший их на общем фоне научного мейнстрима.

Основной областью работы Фримена Дайсона была, образно говоря, физика «на экстремальных масштабах» очень малого и очень большого. То есть наука о природе субатомных частиц и об устройстве космоса, выражаясь иначе. Что же касается Филипа Андерсона, то он всю жизнь занимался – причём занимался в высшей степени плодотворно – физикой существенно иного рода.

Вопреки общераспространённым клише в восприятии публикой науки физики – будто бы это в основном о явлениях космологических масштабов да об огромных ускорителях-коллайдерах с их теориями субатомных частиц – в действительности, как обычно, всё тут обстоит совсем не так. Потому что и крупнейшая по числу участников, и наиболее активная по масштабам исследований область физической науки – это, на самом деле, физика конденсированной материи, прежде именовавшаяся физикой твёрдого тела.

Иначе говоря, это та самая область, которая в течение второй половины двадцатого века принесла человечеству транзисторы и микросхемы, лазеры и современные технологии связи. Все те вещи, короче, которые изменили наш мир до неузнаваемости. И среди великого множества блестящих учёных-физиков, которые работали и продолжают работать в этой области, наиболее выдающимся и влиятельным чаще всего называют Филипа Уоррена Андерсона.

Читать далее

Первый универсальный ключ

Почти все уже в курсе, что физика переживает ныне глубочайший кризис на уровне фундаментальных основ науки. Но почти никто не видит при этом, что ценнейшие ключи для выхода физики из кризиса может предложить наука биология. Причем эти же ключи, что интересно, уже через физику дают новые подходы и к гранд-загадкам биологии.

Смятение, замешательство и отчаянные поиски смысла

 

Если судить о состоянии фундаментальной физической науки по публикациям СМИ, то в головах у мудрейших светил-теоретиков наблюдается сейчас воистину удивительная каша и смятение. Чтобы это заметить, достаточно лишь чуть-чуть повнимательнее вникнуть в смысл того, о чем тут, собственно, оповещается почтенная публика, интересующаяся делами научного прогресса…

Вот, например, как выглядят три очевидно взаимосвязанных события за последнюю пару месяцев.

Читать далее

Климат и догмы, диссиденты и ереси

Большой текст, собранный из двух «сторонних» публикаций, имеющих прямое отношение и к сквозной теме сайта kniganews — о догмах и ересях в науке как религии.

Часть 1: Климат и догмы

Все знают, что сажать деревья – это хорошо. А загаживать природу планеты – это плохо. Многие понимают, что столь простые истины мешают делать деньги тем, у кого их давно и так больше чем достаточно. Но мало кто видит, что именно поэтому простые и ясные вещи превращаются у нас в чрезвычайно сложные для решения проблемы политики и науки.

Читать далее

Бессмертные квантовые частицы (и при чем тут биология)

Занятная ситуация с чередой открытий в современной физике складывается так, что у ученых стабильно нарастает массив достоверных фактов, возмутительно подрывающих базовые основы их науки. Что делать с этим, никто пока толком не знает. Поэтому пресс-релизы об очередных научных достижениях получаются одновременно и содержательные, и нелепые.(Ранее опубликовано в kiwi arXiv )

Дабы сразу и по существу приобщить читателей к парадоксам современной научной жизни, полезно предложить всем для решения совсем простенький тест на элементарную логику и внимательность. Парадокс в том, что если отвечать на вопрос бесхитростно и в лоб, то данный «тест на понимание дел в науке» гарантированно будет вами провален…

Итак, что имеем для тестирования. В сентябре 2018 года в интернете появляется публикация на тему физики, которую пока назовем «текст А» , где природа осцилляций квантовых частиц рассматривается с существенно новых, биологических позиций. И по всему выходит так, что с биологической точки зрения в данном процессе обнаруживаются, как ни крути, «вечная жизнь» частиц и вполне отчетливое нарушение законов термодинамики.

Пару недель спустя, в октябре 2018, в интернете появляется существенно другая научная публикация, назовем её «текст B» , где рассказано об интересном новом результате ученых в области квантовой физики конденсированных сред. Но в тексте этом, что надо подчеркнуть особо, в принципе нет таких слов, как «законы термодинамики», «осцилляции» и «вечная жизнь» частиц.

Затем проходит еще полгода с лишним, и в июне 2019 года в интернете появляется третий материал (пресс-релиз) о новостях в мире физики, назовём его «текст С» . Заголовок этой публикации в развернутом виде звучит так: «Бессмертные квантовые частицы. Осциллирующие квазичастицы: цикл распада и возрождения» . В статье, как видно уже по названию, популярно рассказывается про открытие феномена вечной жизни частиц в квантовом мире и про то, как это открытие соотносится с началами термодинамики.

Ну а теперь – собственно Вопрос:

Про какую из двух работ 2018 года рассказывает нынешний пресс-релиз C? Про текст A или про текст B?

Ответ вроде бы совершенно очевиден. И он заведомо окажется неправильным…

Читать далее

Великая гипотеза и Тонкое искусство внимания к деталям

Вокруг известных людей-идей-проектов в интернете то и дело происходят воистину странные и нешуточные события. Однако события такие практически никто не замечает, поскольку делается это всегда по-тихому и неприметно. Выглядеть «это» может по-разному, но в итоге сводится к «выпиливанию реальности» и удалению открытой-содержательной информации из всеобщего доступа.

(Ранее опубликовано на сайте kiwi arXiv )

Есть в интернете хорошее и полезное место под названием Quanta Magazine. Онлайновый журнал с популярно изложенными рассказами о делах современной науки. Очень информативное издание, которое совместно делают грамотные журналисты и профессиональные ученые. Причем среди авторов статей встречаются и весьма знаменитые люди мировой науки.

Но порою с журналом этим и с его публикациями могут случаться довольно необычные происшествия. Типа такого, к примеру, казуса. Наглядно демонстрирующего, что почти любая случайность – это пока ещё не постигнутая нами закономерность…

В день 8 мая с движком сайта Quanta Magazine произошла какая-то серьезная техническая неприятность. И заглавная веб-страница журнала, и основные разделы сайта (но не все), и большинство статей контента – всё это вдруг и разом перестало выдаваться посетителям. А вместо множества разных запрашиваемых страниц предлагалась только одна – черный фон с таким примерно содержимым: «Ошибка 404. Такой страницы не существует. По крайней мере, в этой вселенной. Вернуться к главной странице» (причем и главная HomePage показывала точно такую же черноту).

Подобного рода беда, как известно, может случиться с абсолютно любым веб-сайтом. И по множеству самых разнообразных причин. Главное, что при надлежащем обслуживании всё это обычно можно починить, причем чаще всего довольно быстро. Именно так оно произошло и с сайтом Quanta Magazine. Что-то там отвалившееся в системе специалисты успешно и оперативно починили, поэтому вскоре всё заработало как обычно. Точнее говоря, почти всё…

Ибо нечто весьма важное – хотя и сходу незаметное – отвалилось тут всерьез и, возможно, надолго.

Читать далее

Истории прыгающей капли (и при чём тут квантовая физика)

Очередное случайное открытие ученых-экспериментаторов – как ещё один маленький шаг к разгадке больших тайн природы. И ещё один повод обратить внимание на странности в реакциях науки на собственные открытия.

(Материал из параллельно-мемориального проекта kiwi-arXiv)

Сегодня уже многие, наверное, наслышаны о том серьезнейшем кризисе непонимания, который довольно неожиданно обозначился вдруг в фундаментальных основах физики. А значит, и в базовом фундаменте всей науки человечества в целом – если иметь представление, сколь важное место занимает физика в конструкции всего того здания научных знаний, что выстраивалось учеными на протяжении последних четырех столетий.

О глубинных причинах и характерных чертах нынешнего кризиса можно рассказывать долго и с разных сторон (ссылки на содержательные тексты приведены в конце), однако в данном случае речь пойдет всего лишь об одном – и далеко не самом важном – из аспектов этой большой истории. Особенности аспекта, однако, таковы, что даже при разборе совсем небольшого и рядового, в общем-то, эпизода из жизни и поисков физиков здесь становятся куда понятнее и главные причины гранд-проблем в научном фундаменте.

Тема рассказа – новый феномен, буквально только что открытый в опытах экспериментаторов с физикой движения жидкостей, иначе именуемой гидродинамикой. Суть феномена – необычное или, как еще иногда выражаются, контр-интуитивное поведение жидкой капли, оказавшейся в жидкости несколько другого рода и плотности.

Обычно, как всем известно, такого рода капли – если сразу не начинают растворяться – либо растекаются на поверхности, либо идут ко дну под действием гравитации. В данном же случае капля сначала начинает тонуть, но затем процесс погружения переходит в прыжки капли вверх-вниз, что может продолжаться довольно долго – до получаса. Причем и собственно прыжки выглядят здесь весьма специфически.

Для того, чтобы объект подпрыгивал, обычно подразумевается наличие твердого барьера, от которого объект отталкивается. Либо наличие, по крайней мере, отчетливо обозначенного интерфейса или границы между двумя средами. В данном же случае никакой четкой границы не наблюдается. Тонущая капля останавливается где-то среди жидкости – или «в балке», как еще выражаются, – и начинает движение вверх. Затем, в другой точке балка, всплытие останавливается и сменяется движением ко дну. После чего цикл прыжков повторяется снова и снова, снова и снова…

Вообще говоря, наблюдавшие за каплей физики-экспериментаторы занимались в это время опытами со смесями жидкостей совсем в других целях. Однако, когда неожиданно обнаружился данный феномен – как еще один эпизод в длинной череде случайных открытий науки – основное дело было решено на время отложить и заняться повнимательнее изучением новой необычной физики.

Читать далее