Гармония звука, света и формы [4C]

Идею о том, что все частицы окружающего нас мира постоянно находятся в состоянии непрерывных вибраций, никак не назовешь ни новой, ни революционной. Это, скорее, давно установленный и общеизвестный факт. Куда меньше, однако, известно о тех механизмах упорядочивания, что обеспечивают поразительное разнообразие форм и структур, наблюдаемых в природе. В условиях зыбкой основы из непрестанно вибрирующих атомов, все эти конструкции демонстрируют не только впечатляющую устойчивость формы, но и способность к стабильному воспроизведению тех же самых структур снова и снова.

Существует целое научное направление – морфогенезис – в рамках которого предпринимаются попытки объяснить и систематизировать все то разнообразие, устойчивость и усложнение форм, наблюдаемых в природе. Но если для таких вещей, как молекулы, собранные из атомов, кристаллы с их регулярной решетчатой структурой, или циклоны и торнадо, зарождающиеся в атмосфере, морфогенетические механизмы формирования просматриваются достаточно отчетливо (хотя и не без своих загадок), то для огромного множества прочих явлений картина далеко не столь понятна.

Масштаб этой проблемы удобнее всего оценить по уровню нашего понимания живой природы. При всех своих грандиозных достижениях в области генетических исследований и биофизики, наука по-прежнему не в силах объяснить тот механизм, благодаря которому всего из одной яйцеклетки вырастает сложнейший организм с четко определенными свойствами. Упрощенно говоря, почему из семечка подсолнуха все время вырастают подсолнухи, а из куриного яйца – только куры? Если же учесть, что эти куры не только растут, но и все время находятся в движении, а также в непрерывных вибрациях пребывают и составляющие их тело атомы-молекулы, то механизм стабилизации формы для всей этой конструкции представляется совершенно неясным.

В широчайшем диапазоне между сложными формами жизни и элементарными конструкциями неживой природы, вроде кристаллов, находится неисчислимое множество прочих стабильных форм материи, совокупно именуемых «окружающий нас мир». Все мы от рождения привыкли считать, что просто этот мир всегда таким был, таков есть и таким будет. Люди словно не замечают, насколько «противоестественно» выглядит вся эта сложность и стабильность природы, выстроенная на чрезвычайно подвижной основе из постоянно вибрирующих и сталкивающихся друг с другом частиц. Но игнорируемая проблема – не значит решенная проблема. Иначе говоря, понятно, что и на данный счет тоже хотелось бы увидеть какой-нибудь содержательный и просвещающий сон…

*

Местом действия этого сновидения оказывается неясных размеров помещение в форме многогранника. Все грани этой конструкции являются зеркалами и сходятся друг с другом под углом, явно больше прямого. Из-за этого невозможно четко определить, что здесь следовало бы называть полом, что потолком, а что стенами. Зеркальная поверхность граней, в свою очередь, придает замкнутому пространству комнаты ощущение бесконечной глубины во всех направлениях – куда бы ни был брошен взгляд.

Как только в этом зале появляется единственный огонек света, он тут же вспыхивает мириадами отражений во всех гранях. Одновременно комната наполняется звуком, но поначалу довольно невыразительным и больше похожим на гудение или жужжание. При этом огоньки-отражения словно обретают самостоятельность, то и дело независимо друг от друга совершая какие-то скачки и перемещения. А кроме того, буквально за каждым из миллиардов этих огоньков тянется тоненькая струйка дыма. Поначалу дым стелется лишь над зеркалами, но затем начинает заполнять всю комнату.

Клубы дыма сперва кажутся беспорядочными, однако быстро становится очевидно, что это не так. В действительности, напоминающие облака хаотичные формы движутся и меняют очертания в зависимости от перемен в звуке. Первоначальное гудение при этом становится не только благозвучным, все больше напоминая музыкальные гармонии, но затем и достаточно сложным по форме. Вместе с усложнением музыкальной темы все более причудливые очертания принимают и облака дыма. Впрочем, на дым это уже и не похоже вовсе.

Пластичная и подвижная, светящаяся масса сначала принимает формы разнообразных рельефов местности, включающих в себя горы, равнины и водоемы. Эти ландшафты заполняют растения, а затем животные, рыбы и птицы во множестве самых разных видов. Все происходящие в картине перемены попутно порождают ощущение, что появление каждой новой фигуры непременно сопровождается и добавлением еще одной мелодии в общую музыкальную тему. И хотя выделить что-то конкретное из этого мощного звучания уже невозможно, есть абсолютная уверенность, что звук и формы неразрывно связаны в единое целое. Не будет одного – исчезнет и другое…

**

Но сколь бы эффектно и впечатляюще ни выглядела продемонстрированная картина, она все равно оставляет чувство, что внутренний механизм происходящего при этом не становится яснее. Началом всего явно были рассыпавшиеся по зеркалам огоньки света, однако далее их роль почти сразу затуманилась в клубах дыма… Как будто следуя ходу этих мыслей, ваш взор вновь обращается к исходной картине, проникает сквозь тонкий поначалу слой дыма и фокусируется на одном из светящихся огоньков-отражений. По мере того, как размеры объекта увеличиваются, становится лучше видна и его конструкция.

По общему виду этого светящегося микромеханизма (или микроорганизма?) можно понять, что перед вами атом материи, но какой-то необычный. То есть тут тоже есть ядро, есть оболочка, однако прочие детали сильно отличаются от того, что рисуют в учебниках. В своих разных ракурсах и фазах пульсаций объект скорее напоминает фотографии различных типов галактик – спиральных, эллиптических и чего-то еще промежуточного между ними. В том из ракурсов, где атом похож на спиральную галактику, по центру отчетливо видно перемычку-бар. Эта перемычка вращается, словно трубка садового разбрызгивателя воды. Но только в данном случае с концов трубки разбрызгиваются не капли воды, а капли света в форме крошечных вихревых колец.

Попутно удается заметить и еще кое-что существенное. Перемычка оказывается как бы сдвоенной из пары противоположно направленных трубок, у каждой из которых брызги с разных концов ведут себя очень по-разному. Колечки света с одного конца вылетают энергично, летят далеко в разные стороны, переливаясь всеми цветами радуги, а когда попадают в тот или иной атом поблизости, оставляют его на какое-то время светиться одним из своих разноцветных оттенков.

Что же касается брызг-колечек, вылетающих с другого конца трубок, то они – по неясной причине – разлетаются не в стороны, а как бы формируют светящийся след позади атома. Этот след от каждой трубки имеет вид тонкой, спирального вида струи или нити, а поскольку нитей таких две, то они постоянно сплетаются в двойную спираль, похожую на бесконечную молекулу ДНК. В одном из ракурсов, «сбоку», эта «ДНК атома» тянется от частицы все дальше и дальше «вниз» – перпендикулярно той плоскости, в которой разлетаются разноцветные брызги. Если же смотреть на эту картину «сверху», то нить спирали словно наматывается бесконечным клубком или вихрем внутри частицы – как ее память.

***

По какой причине эту двойную спираль следует воспринимать как «память», поначалу сказать сложно. Во сне вы просто осознаете, что это так. Но затем вы понимаете, что эту же нить можно трактовать и как физический след частицы во времени, фиксирующий в вихревых кольцах ее состояния в каждое из мгновений эволюции. Вопросы о том, почему такая конструкция способна быть устойчивой, возникнут уже после сна. Ну а в ходе этого сновидения разворачивается сцена финала.

Прежде пульсировавшие по-отдельности, атомы приходят в согласованное движение – явно откликаясь на звуки музыки. Постепенно они собираются в форму растения, похожего на папоротник, при этом композиция предстает для обозрения со всех сторон, как будто вращась перед вашими глазами. А пока происходит эта процедура формирования, нити памяти соседних атомов переплетаются в косы, так что к концу «самосбора» все эти косы оказываются заплетенными в один общий жгут.

Затем, словно под резким порывом ветра, фигура папоротника вдруг разлетается на части, оставив на месте лишь заплетенный жгут. И тогда этот жгут начинает звучать сам, воспроизводя сначала ту же самую музыкальную тему, а затем и общие визуальные очертания рассыпавшегося растения. Примерно то же самое происходит и с разлетевшимися фрагментами «папоротника», каждый из которых тоже поет их общую песню и становится похож на целое растение, пусть и поменьше размером.

Похоже на голографию, думаете вы. «Ну конечно же, это принцип голографии», – подтверждает уже знакомый, непонятно откуда раздающийся голос. «Суть ухвачена верно, однако в подробностях постичь всю эту механику будет не так-то просто. Но не сказать, что невозможно. В подобных озадачивающих ситуациях восточные мудрецы-суфии порой отправляли ищущего “в Китай” – как символическое место обитания скрытой истины. Почему бы и тебе не поискать ключи к ответам в древних открытиях китайцев? История Китая большая, непременно что-нибудь подходящее отыщется… Короче говоря, пора просыпаться».

←Ранее

↑На уровень вверх↑

Далее→